Infant Sorrow
В клоках небосклон, Студеный и лютый. Коснись меня, Сон, Печали распутай! (с)
Все вокруг казалось нереальным. Сон и явь смешались. Я не помнила, в какой момент отключилась. Я почувствовала, что жидкость разливается от локтя по всему телу, в горле появилось отвратительное чувство чего-то металлического. Закружилась голова и меня куда-то понесло потоком. Разноцветным, пятнистым, переливающимся потоком, несущим слова о том, куда надо идти и что делать. Я перестала ощущать себя самой собой. Я просто растворилась, расщепилась в этом потоке, я была всего лишь частицей в мощном потоке звуков, цвета и ощущений. Ощущение падения было ярче всего, падения и движения - мощного, яростного вихря, уносящего куда-то прочь. Как будто каждая инстанция, на которой мы останавливались была помещением, кабинетов и в тоже время ею не была. Я слышала слова о том, что надо куда-то двигаться и снова вихрь уносил меня куда-то. Я не могла понять, что было реальностью, а что нет. Я думала о том, куда меня несет, когда сделают операцию и только. В один момент я почувствовала ужасное, гнетущее чувство того, что все что было раньше - нереально, все материальные объекты, все что меня окружала, вся жизнь была нереальная, а сейчас я увидела настоящее, увидела реальность. Я перестала ощущать себя целой, законченной, я почувствовала, что я все-го лишь часть и не понимаю, кто я, где я и что происходит. В какой-то момент меня озарила ужасная по своей масштабности мысль о том, что больше я не смогу вернуться в тот мир, который был раньше, что я навсегда буду лишь частицей в этом ужасающем потоке, который будет вечно нести меня куда-то. Если это восточные мудрецы считают блаженством, то я не понимаю в чем тут блаженство. Мне кажется, что я слышала голоса врачей, они обсуждали, куда дальше меня везти или что-то вроде того. В какой-то момент я разлепила глаза и увидела матрац, на котором лежала в палате, увидела простынь и почувствовала себя, свое тело. Не знаю, стонала я или нет, но в этот момент у меня в голове был лишь один вопрос: где я? Но под этим я не подразумевала свое месторасположение, я хотела узнать, где моя личность, где мое "я", которое я потеряла в этом бешеном вихре. Я услышала ответ, прозвучавший где-то далеко и очень глухо: "В своей палате". Я задавала этот вопрос еще и еще. Но так и не поучила желанного ответа. Потихоньку ко мне стали возвращаться все чувства. Сначала ноющее ощущение тела, физическое одеревенение. Когда я наконец смогла перевернуться, я начала слышать. Ко мне подходила соседка по палате. Пожилая уже, добрая женщина, она укрывала меня пододеяльником, отвечала на мои вопросы о том где я, что со мной и какое сегодня число, сказала, что все уже сделали, что все позади. Все плыло и кружилось, расплывалось перед глазами, налитыми свинцом. Я не могла понять, сделали ли мне операцию или нет. Если не сделали, почему мне так плохо. Зрение возвращалось с трудом. Я не могла открыть глаза больше, чем на секунду и то давалось с трудом. Глаза давили, веки не слушались. Я стала слышать лучше и услышала стоны откуда-то от ног, услышала, что Наташа плачет и говорит, что больно... Я начала вспоминать и не могла понять никак, что было в реальности, а что нет. Действительно ли меня посадили на кресло? Делали укол? Я подумала, что если на левой руке есть след от иглы, то все прошло, все и правда позади. Но самое главное - это означало бы, что реальность все же со мной и поток не будет нести меня вечно. Я сфокусировалась кое-как на левой руке, на сгибе. И увидела крошечное красное пятно. Укол был. Операция была, все прошло. Мне стало легче. Больше нет вихря, он нереален, плод воображения. Мне было очень плохо. Нет, не столько физически, сколько умственно. Мой разум отказывался соединится. Я решила, что буду терпеливо ждать, что мне еще оставалось? Адский поток ушел - вот что было главное, он больше не имел надо мной власти, я потихоньку соединялась со своим "я", со своим телом и разумом. Я не знаю сколько прошло времени, я долго ворочалась, стонала. Я услышала, что пришла врач и начала ее звать, спрашивать, почему мне так плохо. Я услышала, что это наркоз и он скоро пройдет, что все нормально. Мне стало еще спокойнее. Через какое-то время зрение стало возвращать в норму, только двоилось. Я увидела, как заходит Леша, он говорил со моей соседкой обо мне, о том, что так действует наркоз и скоро это закончится. Он долго сидел со мной, выходя время от времени поискать врача, чтобы поговорить с ней. Я начала себя осознавать все лучше и лучше. К трем часа дня я пришла в себя... Кошмар закончился, боли не было.
Десять минут длилась операция. Четыре часа я отходила от наркоза. Четыре часа нестерпимого ужаса.